ДЖО ищет парня лучшей подруги имя на выбор - 35 - капитан футбольной команды тампа рэй бакканирс paul anthony kelly

~~~~~
мы всегда были очень разными.
ты вода, я огонь.
я кричу, ты молчишь.
спокойный, как тихий океан, но я то знаю...
знаю, какие штормы бушуют в твоих темных водах.
тогда
твои губы касаются её и меня обдает жаром ревности.
рука моего парня джесси сжимается на бедре, привлекая к себе внимание, но мне, если честно, плевать на него.
я не могу перестать смотреть, как моя лучшая подруга целуется с тем, в кого влюблена я.
она всегда делает это, забирает то, что дорого мне.
но сейчас... это перебор.

возможно, если бы я была тогда чуть более смелой... 
возможно, если бы ты знал о том, что это взаимно...
столько недосказанностей, но мы продолжаем играть в эту игру.
между нами слишком много общего, но этого было недостаточно.
тогда недостаточно.
она моя лучшая подруга.

твои руки обхватывают мои щеки и большие пальцы вытирают дорожки слез.
мы стоим укутанные пледами в порту и я никак не могу перестать плакать.
— ты ни в чем не виновата, джо. это несчастный случай, — говоришь серьезно, но я вижу, сам не веришь своим словам.
это мы её убили. мы виноваты. и эта вина когда-нибудь нас тоже убьет.
сейчас
я не помню тебя.
не хочу помнить.
ты никогда не был моим, а я никогда не была твоей. 
я бежала не оглядываясь, забыла всех, включая тебя.
в этом проклятом городе я потеряла лучшую подругу и саму себя.

прошло двенадцать лет.
целая жизнь без тампы, кэтрин и тебя. вы стали лишь воспоминанием.
лишь иногда упоминая твое имя в сводке спортивных новостей, я подавляю холодное волнение, сжимаюющее желудок.
я обещала себе, что никогда не вернусь. наврала, как и всегда.
приглашение на свадьбу от её семьи... я не имела права оказаться.
мы встречаемся взглядами на ужине в честь помолвки сестры кэтрин.
мое сердце останавливается, время замедляется.
похоже, кое-что из прошлого, все еще живет в настоящем.

---

дополнительно:
эти двое - рассказ о недосказанности в прошлом и шансе изменить все в настоящем.
когда девочки были в выпускном классе, они вместе с парнями [часть из их уже была студентами] отправились на яхте отца кэтрин отправились бороздить морские просторы и пить просеко. вечериночка была веселая, да закончилась печально.
кэтрин выпадает из яхты и погибает. ни у кого не уверенности, что ей не помогли в этом.
перед тем, как упасть, девушка застает наших голубков за запретным поцелуем и, кто знает, может она покончила с собой из-за этого.
а может наш главный герой толкнул её?
короче мы тут хотим расследования и страдания! как только джо возвращается в тампу, ей начинают приходить смс-сообщения от лица кэтрин.

в общем это прям краткий экскурс в задумку. в сюжете уже есть парочка участников и мы будем дозаказывать ребят из нашей компашки на яхте.
что касается этих двоих, то я хочу эмоций, стекла, можем даже попиздиться [шучу. или нет.]
посты в среднем 5к, пост в 1-2 недели, но иногда прорывает на режим турбо, тут я дама не предсказуемая.
мне важно общение и общий вайб.
пишу от первого лица.
ах да, внешность можно обсудить, но я люблю сериальные парочки, потому что это мило!

АЛИНА ищет близкого человека Лоренцо (Энцо) Де Сантис - 38 - Корпоративный юрист (партнер крупной юридической фирмы, специализирующейся на слияниях и поглощениях в сфере недвижимости и HoReCa) / Также управляющий семейным фондом (старые деньги). Ди Джей Котрона

Внешность: Темные, всегда аккуратно уложенные волосы, цепкий взгляд, который, кажется, просчитывает все возможные исходы переговоров еще до того, как они начались. Привык носить костюмы, которые сидят безупречно, но в неформальной обстановке (на яхте у Алины или на барбекю) появляется в простых футболках и лоферах без носков, демонстрируя, что расслабленность для него — это осознанный выбор, а не отсутствие вкуса. От него исходит аура надежности и легкого цинизма человека, который видел слишком много грязных контрактов, чтобы удивляться людской подлости.
Предыстория и связь с Алиной
«Дружба длиною в жизнь»
Семьи Мартинез и Де Сантис дружат с конца 80-х. Отец Алины, кубинский застройщик, и отец Энцо, итало-американец, который открыл в Тампе одно из первых успешных строительных подрядных бюро, вместе работали над проектами в историческом районе Ибор-Сити и на набережной Channelside. Их дома находятся в одном престижном районе Тампы (Палм-Серкл или Авайла), и дети росли буквально через улицу друг от друга.
Энцо старше на пять лет. В детстве Алина считала его «занудой в очках», который вместо того чтобы лазать по стройкам, сидел с книгами по праву, пытаясь впечатлить своего строгого отца. Для Энцо Алина всегда была «ураганом»: пока он просчитывал риски, она прыгала с моста в Хиллсборо-Ривер или убегала на пирс в Бейшор-бульваре.
Несмотря на разницу темпераментов, между ними установилась странная, проверенная годами связь. В подростковом возрасте Энцо подкалывал ее за бесконечную смену ухажеров, а она смеялась над его педантичностью. В колледже (Энцо — Университет Флориды в Гейнсвилле, Алина — USF в Тампе) они иногда пересекались на общих вечеринках и всегда оказывались в одном углу: он — с ироничным замечанием о её очередном «неправильном парне», она — с бурбоном, который украла из бара.
Взрослая жизнь закрепила их статус «запасного аэродрома». Когда у Алины случался кризис в ресторане, она звонила Энцо, зная, что он скажет правду, а не то, что она хочет слышать. Когда Энцо разводился со своей первой женой (скучной светской львицей, выбранной «по статусу»), скорой прожил в браке всего полгода. Алина просто пришла к нему в пентхаус в центре Тампы с бурбоном и окороком хамон, не задав ни одного вопроса.
Они флиртовали ровно настолько, чтобы это оставалось безопасной игрой. Мы слишком хорошо знаем друг друга, это было бы как поцеловать брата, — отшучивалась Алина. К тому же у тебя ужасный вкус на мужчин, Али, мне пришлось бы начинать драку на твоей же кухне, — парировал Энцо. За этими шутками оба скрывали то, что, возможно, боялись испортить ту редкую искренность, которая была между ними.
Предпосылки к фиктивному браку
Искра конфликта (Повод для обращения):
Сеть ресторанов Алины «Лина» базируется в Тампе, и недавно она выкупила еще одно знаковое историческое здание в районе Ибо́р-Сити  под флагманский проект фьюжн. Однако сделка прошла «грязно»: предыдущий владелец оказался связан с крупным испаноязычным медиа-холдингом, который ведет затяжную информационную войну с семьей ее матери (бывшего главного редактора). Теперь этот холдинг через подставных лиц подает в суд на Алину, обвиняя ее в мошенничестве при сделке и пытаясь отжать проект, в который она вложила все свои активы.
Инвесторы, напуганные исками, отзывают финансирование. Репутация «девушки, которая отжала здание у стариков» расползается по местным таблоидам Тампы. Её обычные методы «акулы с улыбкой» не работают: против неё — армия юристов и пиарщиков с бюджетом, который перекрывает её ресторанную империю.
Отец Алины предлагает «решить вопрос по-семейному» — принять помощь от старых партнеров, но для Алины это значит признать поражение. Мать переживает за дочь.
Алина приходит к Энцо не просто как к адвокату — как к другу, который знает её семью с пеленок. Энцо, изучив документы, понимает: суд она выиграет, но процесс затянется на годы, за которые бизнес умрёт. Нужно менять тактику. Нужно перекрыть информационный поток и создать образ настолько кристально чистый и «неприкасаемый», чтобы истцы сами испугались продолжать войну.
Энцо смотрит на нее своим цепким взглядом и говорит:
— Есть только один способ закрыть этот рот прямо сейчас, Али. Ты должна стать Де Сантис.
— Ты предлагаешь купить мне твою фамилию? — усмехается она.
— Я предлагаю тебе мою репутацию, — спокойно отвечает он. — Де Сантис в Тампе не воруют здания. Де Сантис их строят. Моя семья, мои связи и мой фонд — это щит, который тяжелее, чем все иски этого холдинга. Если ты моя жена, твои враги становятся моими врагами. А я, как ты знаешь, своих врагов хороню так глубоко, что они не могут подать апелляцию.
Он делает это не только из юридического азарта, но и потому, что не может позволить, чтобы «ураган Алина» разбился о стену чужого цинизма. Алина соглашается, потому что это единственный способ сохранить контроль над ситуацией. Им обоим смешна сама мысль о том, что между ними может возникнуть что-то серьезное — ведь они «друзья детства».

---

дополнительно:
Когда репутация и бизнес Алины оказались под угрозой из-за судебной войны в Тампе, спасти ситуацию могло только имя, которое никто не посмеет тронуть. Энцо предложил сделку: фиктивный брак, скрепленный многостраничным контрактом. То, что начиналось как хладнокровный бизнес-план, быстро обнажило то, что оба отрицали годами. Теперь они вынуждены жить под одной крышей, притворяться идеальной парой перед их же семьями и выяснять, что страшнее: враги, пытающиеся отнять рестораны, или осознание того, что «фиктивный» муж стал единственным настоящим домом, а их чувства оказываются совсем не дружескими, то чего они боялись и прятали долгие годы за словами "друзья" и "мы как брат и сестра", давно переросло в сильное чувства, наверное поэтому все ухажеры Лины быстро испарялись

ТАЙРИЗ ищет родственную душу Martina Mora Cortes Мартина Мора Кортес - 38-45 - диспетчер службы спасения Zoe Saldana

На твоем лице неизменно играет улыбка. Ты врешь всем вокруг, особенно себе, что все хорошо. Что скоро все наладится. Что все изменится в лучшую сторону. Сколько можно, Марти? Неужели недостаточно времени прошло с похорон мужа? Неужели мало слез пролито в подушку твоей малышкой дочкой? Давай, пора брать все в свои руки.
У тебя ведь это получилось однажды, получится вновь. Ты выросла в бедной семье эмигрантов из Мексики, приехала с родителями в штаты за американской мечтой. Поступила в колледж, вышла замуж. Кажется, неплохое начало. Только кто бы мог подумать, приличный белый парень оказался тираном и поднимал на тебя руку. Ты проглатывала обиду и боль, прятала синяки под одеждой и макияжем, не выходила на улицу. Терпению пришел конец, когда Он попытался обидеть дочь... Как удачно Он попал в аварию, верно, Марти? Ты сбежала в Тампу ради новой жизни. В полиции с трудом поверили в случайную смерть, ты под подозрением.
Пришлось начинать все с нуля. Работа, дом, друзья - ничего нет. Мы с тобой пересеклись на лестничной площадке, я вышел покурить, ты заселялась в доме в квартиру надо мной. Марти, ты так похожа на мою маму. Не лучшее сравнение для девушки, но что-то в моем сознании екнуло, и мне захотелось тебе помочь. Диспетчер в службе спасения не верх мечтаний, это лишь первая ступень. Ты упрямая, ты добьешься высот. Ты заставишь всех вокруг тебя уважать.

• около 3-х лет живешь в Тампе
• соседка Тайриза
• Тайриз посоветовал тебе пойти работать диспетчером
• частенько выражаешься на испанском. научила Тайриза ругательствам
• знаешь несколько языков, училась на медика, но из-за бывшего мужа не успела толком поработать в профессии
• есть домашние питомцы, хотя арендодатель запрещает держать всякую живность
• мать-одиночка. не любишь ходить на свидания, но знакомые так и норовят тебя с кем-то свести
• водишь машину лучше некоторых мужиков, чем ущемляешь их эго
• любишь собирать ракушки и всякие камушки

---

дополнительно:
На самом деле это лишь костяк, многое подлежит смене и корректировке. Хотелось бы оставить: испан0-мексиканские корни, работу диспетчером и дружеские отношения с Тайризом. Касательно внешности, объективно понимаю, что Зои крайне редко берут, но она восхитительна. Буду одевать и любить, если ее оставите. Или возьмете другую яркую женщину  с игрой проблем не будет, на форуме много активных людей, а сколько спасателей! Одна точно не останетесь. По всем вопросам стучитесь в гостевую, лс - обкашляем все 

ДЕЛАЙЛА  ищет брата sheerron winehouse- 37 - адвокат по правам человека john david washington

я твой брат не по крови, а по выбору. это прочнее

ты не помнишь своей жизни до нас. тебя забрали из приюта в два года  —  достаточно рано, чтобы не помнить подробностей. все, что мы знаем точно: твоя мама была зависима от веществ, а в графе "биологический отец" - прочерк. в документах написано «широн, год рождения 1989, место рождения — атлантик-сити».  курт (папа) и джо (мама) усыновили тебя, когда у них уже был годовалый кит. они не искали «ребёнка не своего цвета» или «лёгкого ребёнка». в документах значилось: «безнадзорность, условия, угрожающие жизни». дальше — система: временные семьи, детский дом, снова временные семьи. ты нигде не задерживался дольше трёх месяцев. соцработник сказал: «мальчик не говорит. вообще. и не смотрит в глаза. будет сложно». но маму и папу сложности не пугали. в два с половиной года тебя направили в нашу семью как фостер-кида — «временное размещение на неопределённый срок».

ты не говорил первые два года. понимал всё, но отвечал жестами или молчанием. врачи пугали родителей страшными психиатрическими диагнозами, но они выбрали бороться. мама водила тебя на реабилитацию, вы долго гуляли по парку - ты, кит и мама, тебе позволяли молчать столько, сколько это было нужно. никто не требовал от тебя разговаривать. но когда в четыре года ты сказал «мама», тебя было не остановить. медленно, по слогам, но без остановки.

однажды тебя чуть не вернули родной матери. это было до того, как мама и папа приняли решение о твоем официальном усыновлении. они еще сомневались, но страх, что тебя, их сына, могут забрать у них стал решающим в этой истории. к счастью для нас, женщина, давшая тебе жизнь, так и не явилась в суд.

твои отношения с родителями не такие, как у нас. ваша связь - это не просто про любовь. спасение, запечатанное в ежедневных ритуалах. джо до сих пор иногда проверяет, поел ли ты. не потому, что ты забываешь — потому что она помнит, как в детстве он отказывался от еды. мама кормила тебя насильно, по чуть-чуть, с ложечки. ты никогда не говоришь с ней о том времени, но иногда, когда  остаешься у родителей ночевать, ты просыпаешься и идешь на кухню, а мама уже там с кружкой твоего любимого чая. вы сидите в тишине. это ваша терапия без слов.     ни кит, ни я, ни лу-лу не стали продолжением родительского наследия, но в тебе наш отец видит свое истинное продолжение. папа не был теплым с тобой, как и со всеми нами, но он был надежным тылом. он водил тебя к психологам, читал книги про привязанность, спорил с соцработниками. когда суд решал вопрос об усыновлении, папа написал длинное письмо (а он не писал длинных писем никогда). там были слова: «этот мальчик уже наш. бумажки только подтвердят факт». ты нашел это письмо, когда помогал родителями с переездом в тампу, прочел его и теперь носишь в своем бумажнике.

кит принял тебя сразу. ему был год, других правил кит не знал. я и лу-лу родились позже, поэтому для нас ты просто стал "старшим братом". для нас разницы не было, ты - наш. в школе, правда, тебе пришлось несладко. дети дразнили, обзывали, спрашивали «ты приёмный?», «а почему ты не с мамой?», «а где твои настоящие родители?». под гнётом чужой невежественности тебе пришлось быстро научиться улыбаться, когда больно, и бить в ответ, если не помогают слова. в 12 лет ты сломал нос однокласснику, который сказал, что твоя «настоящая мать была шлюхой». папа и мама тогда выслушали много гадостей от директора школы и учителей, а потом вышли из кабинета и сказали: «ну, ты хотя бы победил». ты после этого не дрался, но внутри завёлся холодный гнев, который ты носишь всегда с собой.  в старшей школе ты был звездой. учителя говорили: «у этого парня язык как бритва». ты выигрывал дебаты, был президентом школьного совета, писал колонки в местную газету. после школы — юридический факультет в ратгерском университете. потом работа в правозащитной организации в вашингтоне. потом адвокатская лицензия. потом — долгие годы дел о дискриминации, полицейском насилии, несправедливых приговорах. честно, я видела тебя в деле, и ты можешь продать снег эскимосам и совесть дьяволу. ты так убедителен в своих речах, что поставить что-то под сомнение практически невозможно. ты говоришь так, что люди верят. верят, что ты прав. верят, что ты их слышишь. в суде это делает тебя адвокатом, от которого плачут присяжные. в семье — миротворцем, который может развести драку одной фразой.

я поражаюсь тому, как в тебе умещается такое разнообразие: ты можешь цитировать судебные прецеденты, поп-культуру 90-х и философов-экзистенциалистов с одинаковой лёгкостью. ты шутишь так, что я падаю со стула от смеха, но самое главное в твоих шутках - они сами (быстрые, иногда злые, всегда точные). кит однажды заметил, что из тебя получился бы хороший стендапер, а ты ответил, что ты и так им являешься, но твоя сцена - это зал суда.

мы знаем, что ты самый бесстрашный из нас, потому что жизнь вынудила тебя пройти через некоторое дерьмо. ты не боишься конфликтов с чужими, потому что в детстве боялся только одного — потерять семью. внешний мир, угрозы, полиция, расизм — это всё не страшнее, чем в три года лежать в кровати и ждать, когда за тобой придут чужие люди и увезут неизвестно куда. отсюда и глубокая травма - ты убежден, что любовь нужно заслужить, что "просто так" тебя никто любить не будет. поэтому ты переводишь деньги, решаешь проблемы, берешь чужую боль - потому что боишься, что можешь стать ненужным, а ненужных возвращают.

тебе кажется, что за просьбой о помощи кроется признание своей никчемности. если ты попросишь помощи, то признаешь, что не справляешься. а если ты не справляешься, зачем ты нужен? это логика любого приемного ребенка, который боялся, что родители передумают. взрослый ты знаешь, что это неправда. но четырёхлетний ты внутри всё ещё командует парадом. весь этот букет из травм, которые наши родители так и не смогли решить, усугубляется чувством вины за то, что ты «недостаточно чёрный». в былые времена в ссорах ты часто упоминал, что рос не просто в семье белых, но в семье белых, которые тебя "выбрали" (мать до сих пор тебе не простила этого высказывания): «меня спасли белые либералы. а остальные чёрные дети так и остались в системе». это чувство — смесь вины выжившего и культурного отчуждения — ты носишь в себе, как камень. иногда ты пытаешь я его выплюнуть, но камень застревает в горле.

ты наша семья не потому что мама и папа тебя когда-то усыновили, а потому что ты всегда был нашей семьей. бумажки ничего не меняют. флоренс рей учится у тебя вещам, которых не напишут ни в одной умной книжке. я однажды подслушала, как ты объяснял ей, еще маленькой, по-детски бесцеремонной, почему мы все разные: «твоя мама — моя сестра. но мы не одного цвета, и у нас нет общих генов. и что? я твой дядя, а она моя сестра. потому что мы так решили». ты учишь флоренс, что любовь - это выбор, что страх - это нормально и его не нужно прятать, что она никому и ничего не должна.

---

дополнительно:
• ты съехал от родителей в достаточно юном возрасте. в 23 года ты уже жил в вашингтоне, строил карьеру, а в атлантик-сити приезжал, чтобы навестить своих "дурачков". но есть вещи, которые ты не можешь рассказать даже нам. во всяком случае, не сразу. например, то, что у тебя у самого есть дочь - ей 7 лет и она живет в вашингтоне со своей мамой. стать "семьей" в привычном смысле у вас не получилось, но ты хороший отец для своей дочери. я узнала о племяннице случайно: нашла в твоем телефоне фотографии (не рылась, сам показал, когда напился). я не стала давить на тебя, ты сам все мне рассказал. остальные пока не в курсе.

• твой переезд состоялся в январе 2026 года. ты взял на себя всю юридическую составляющую по уходу за отцом. счета, страховки, договоры, составление завещания на случай, если папы не станет, подготовил почву на случай "самого худшего" и обеспечил нам безопасность на том уровне, который никто из нас не в состоянии понять. но ты продолжаешь жить на два города: вашингтон-тампа.

• ты не умеешь готовить, но каждый твой визит ко мне заканчивается тем, что ты и флоренс рей печете печенье по видеоурокам — и каждый раз подгорает. флоренс считает это «фирменным стилем дяди ши».

• у нас хорошие отношения. у всех нас. да, мы можем ругаться, не разговаривать неделями, но мы любим друг друга. каждый по-своему, но все же любим.